hanged__man

Нет, конечно, со мной и раньше происходили подобные вещи. Такое ведь с каждым бывает. Я даже у друзей интересовался. Они обычно подтверждали, что и у них такое случается. Этакими приливами и отливами. То может месяцами ничего не происходить, а то каждый день и помногу раз. Случается думаешь: «Ну вот … теперь уж точно крыша поехала». А стоит подождать несколько дней и отпускает. И почти сразу забывается. Будто и не было ничего. И откладываешь этакие мысли до следующей «волны».
Ах да! Что-то я заболтался. А конкретики никакой.
Так вот, уверен и с вами такое периодически происходит. Например, идёте вы по улице и вдруг взгляд ваш случайно падает на номер, проезжающей мимо машины. Там, конечно, не три шестёрки, а какое-нибудь банальное … ну, например, сто сорок четыре … или двадцать три. Идёте дальше, смотрите на часы, висящие на башне вокзала, а там час дня и сорок четыре минуты. Вы, конечно, улыбнётесь совпадению и пойдёте дальше. А тут автобус с номером сто сорок четыре …
И так далее весь день. Ценники в магазинах. Номер телефона на визитке. Число жертв в вечерних новостях. Ночью вы долго ворочаетесь в своей постели, не можете уснуть, а когда наконец оказываетесь в волшебном царстве Морфея … вам сниться что-то настолько жуткое, что, просыпаясь от собственного крика, вы настолько под впечатлением, что вам жутко от одной мысли о том, чтобы выбраться из-под одеяла. Но вы перебарываете себя. Идёте умываетесь. Затем идёте на кухню. Ставите чайник. Молча сидите, пьёте чай и думаете. Обо всё и ни о чём. А затем, набравшись храбрости, вы снова идёте спать. И только ваша голова касается подушки, как вы тут же засыпаете. А проснувшись на следующий день, чувствуете себя отдохнувшим. У вас ощущение, что вы можете двигать горы. На улице солнечная погода. Вы выходите из дома. Улыбаетесь миру. И мир улыбается вам в ответ. И вчерашнее злосчастное число больше не мозолит глаза. Да что там! Вы о нём уже даже не помните. Вы забываете о прошедшем дне. Вы уже не помните, что вам снилось. Такое случается с людьми. И не сказать, что редко. Я узнавал. Специально интересовался у друзей. С ними тоже случалось. И со мной тоже.
Я не придавал значения, как и все. Ну подумаешь совпадения … чушь и хренов мистицизм, которым так любят кормить обывателя некоторые телеканалы.
Так было и в этот раз. Началось … да я даже не уверен, что помню с чего всё началось тогда. Я шёл на работу в понедельник утром. Немного не выспавшийся, но вполне довольный своим существованием. Думал о каких-то бытовых пустяках, когда меня обрызгала машина. С ног до головы окатила. А на мне тогда был новый костюм. Решил почему-то тогда именно его одеть, хотя куплен он был давно, и я, если честно, не очень-то его любил. Не нравился мне никогда серый цвет, но та тётка на рынке так причитала, что он мне идёт, что … ах да. Извините.
Так вот эта серая шестёрка окатила меня с головы до ног. Я дежурно выматерился в след водителю.
«КААРРРР!» - Раздалось мне в ответ откуда-то сбоку.
Ворона сидела на парапете и смотрела на меня, немного наклонив голову. Мне она ещё показалась крупнее среднестатистической вороны. Такая вся серая с чёрным … ну да вы знаете, как выглядят вороны. Я выметерился ещё и на птицу. Она что-то прокаркала будто в ответ и улетела. А я побежал домой переодеваться. На работу в тот день я, конечно, опоздал. Начальник встречал меня на входе. Он сообщил мне, что не намерен больше терпеть мои бесконечные опоздания, и что я могу считать себя уволенным, а за расчётом и документами я могу зайти послезавтра. Я не успел сказать и слова, как он развернулся и удалился в своей кабинет. Сказать, что я был озадачен – не сказать ничего, ведь это было моё первое опоздание за полгода работы в этой фирме. Машенька, секретарша, моего уже бывшего шефа прошептала мне, что тот сегодня жутко не в духе. И сказала, чтобы я пришёл послезавтра, а она за два дня попробует что-нибудь сделать.
Опустошённый, я вышел из здания, где наша фирма снимала офисное помещение. Я шёл по улицам не слыша ничего. Неудивительно, что я не заметил красного сигнала светофора … визг тормозов привёл меня в чувства, я успел увидеть несущийся на меня грузовик, на решётке радиатора у него была металлическая … ворона. Секунды, как это принято обычно описывать, потекли для меня невероятно медленно. Машина всё ближе. Мне показалось, что ворона оживает и летит, целясь когтями мне в глаза. Я вскинул руки. И в этот момент почувствовал удар. Меня откинуло метра на три. Водитель успел затормозить, поэтому я даже умудрился себе ничего не сломать. Потом были и крики, и шум ,и толпа. Не помню как добрался до дома. Зато отчётливо помню, что ключей от квартиры во внутреннем кармане у меня не оказалось. Не оказалось их, впрочем, и в других карманах и в портфеле. Немного поморщившись от боли в ушибленном колене, я присел у собственной двери. Ждать вечера, когда придут соседи и попросить у них помощи? Можно, но до вечера ещё очень далеко. Да и соседи мои не слишком отличались дружелюбностью. Мужичёк, что живёт справа, вроде бы сантехник. Неприятный внешне субъект. Кажется одинок. Голос у него странный. Будто и не говорит, а каркает. Мы с ним друг друга не любили. Бывает так, что людям достаточно просто взглянуть друг на друга, чтобы проникнуться взаимной неприязнью. Вряд ли поможет. Скорее просто посмеётся своим каркающим смехом и закроет дверь. А мать-одиночка из квартиры слева? Чем она может мне помочь? Да ничем.
Вообще, бывали уже в моей жизни ситуации, когда идти мне было совершенно некуда. В таких случаях я шёл к Славе. И я пошёл. То есть поехал. Слава как всегда был дома. Он работал программистом-фрилансером. Кажется это именно так теперь называется. Выглядел он, сколько я его помню, соответственно своему роду занятий. Вечно небритый, нечесаный, в футболке и штанах, которые, кажется, уже стали частью его самого.
Наш со Славкой ритуал общения был на редкость однообразен. Я жаловался ему на свою жизнь. Он многозначительно слушал, кивал. Затем читал мне в ответ поучительную лекцию о вреде образа жизни офисного планктона, и мы благополучно напивались.
Проснулся я на следующее утро в омерзительнейшем состоянии. На мои стоны о палёной водке, Слава бодро крикнул с кухни, что всё я наговариваю, а водки лучше он никогда не пил. И даже продемонстрировал мне пустую бутылку. По этикетке, да и по Славкиному виду было ясно, что водка не палёная. «Воронцовская» - прочитал я название, и меня тут же вывернуло наизнанку.
Приведя меня в порядок, мы взяли какие-то инструменты и поехали ко мне – вламываться в собственную квартиру силой. Однако никаких усилий прилагать не пришлось. Когда мы добрались до места, то обнаружили мою дверь открытой. Надо ли мне упоминать, что ничего более-менее ценного в квартире уже не было? Милиционеры приехавшие через час мне не понравились. Хотя бы потому, что начальник их представился капитаном Воронцевичем. Следователи осмотрели моё однокомнатное обиталище после чего капитан, мерзко улыбаясь, заявил, что всё предельно ясно, и что инсценировку ограбления с целью получения страховки он видит далеко не в первый раз. Не слушая моих возражений, блюстители правопорядка удалились.
Я впал в какое странное состояние. Я просто перестал осознавать что-либо. Смутно помни остатки дня. Помню только, что пока мы добирались до Славки, я успел насчитать двадцать пять ворон, шесть кустов, похожих на ворон и три вывески, где присутствовали слова однокоренные слову ворона. Я припомнил всех своих знакомых Воронцовых, Воронцевичей и прочих подобных. Оказалось, что каждый из них оставил в моей жизни крайне негативный отпечаток. Припомнил, как меня в детстве клюнула ворона … с каждой такой мыслью, я всё больше и больше понимал. Да, именно понимал, что это всё не просто так. Потом, конечно, что-то было в новостях о воронах, а ночью и жуткий сон, и чай, и мысли. Всё как положено.
Но утром … утром я проснулся в прекрасной форме. У меня ничего не болело, и никакие мрачные мысли меня не мучили. На улице светило солнце и не было видно ни одной вороны. Я улыбнулся миру, мир улыбнулся мне. В приподнятом настроении я пошёл на работу, уверенный, что сегодня всё непременно образуется. Меня возьмут обратно. Из милиции позвонят и скажут, что нашли грабителей.
В офисе Машенька улыбнулась и подмигнула мне, и я шагнул в кабинет шефа.
Тот сидел за столом и перебирал бумаги. Когда он поднял глаза на меня поверх очков, в груди у меня что-то ёкнуло, но он тут же улыбнулся и пригласил меня присесть. Я перевёл дыхание и уже сделал шаг к креслу для посетителей, когда из правого угла кабинета раздалось оглушительное «КААРРРР!». Я застыл на месте. В клетке на тумбочке сидела большая серая ворона и, наклонив голову, смотрела на меня. Я открыл рот и перевёл взгляд на шефа. Злорадство скользнуло по его лицу лишь на секунду. Но я уже не верил в его доброжелательность …
Вот, доктор, вы утверждаете, что я убил своего шефа и его секретаршу, а особо жестоко поступил с птицей. Но как же я мог поступить иначе? Я же знаю, что это всё они. Всё они. Я пока ещё не знаю как, но уверен, что большая часть правительства контролируют вороны. И вторая мировая, и Титаник. А уж что говорить о Наполеоне, монголах, наводнениях и муравьях-людоедах? Во всём виноваты вороны. Во всём. А? Уже уходите? Ну, до завтра, доктор.

***

Врач-психиатр вышел из палаты последнего больного. На сегодня обход был закончен. Можно было удалиться к себе в кабинет и заняться составлением отчётов. Вечер был на редкость тихим и красивым. Доктор не смог отказать себе в удовольствии постоять у открытого окна кабинета и понаблюдать за загорающимися в городе огоньками.
«КААРРРРРР!» - раздалось откуда-то слева. На дереве, росшем у стены больнице сидела большая серая ворона и, наклонив голову, пристально смотрела на врача.
- Не беспокойтесь, - произнёс доктор, повернувшись к птице. – Здесь он нашим планам угрожать никак не может.
Услышав в ответ короткое довольное «КААРР!», психиатр поправил манжет рубашки, из-под которого показался край татуировки в виде летящей вороны и уселся за стол заниматься отчётами.

Началось всё с того, что Он стал просыпаться посреди ночи. Не так как это бывает, когда просыпаешься от кошмара. Нет. Просто в какой-то момент его глаза просто открывались, и Он просыпался. Просыпался в своей квартире, вполне отдавая себе отчёт в том, что секундой раньше Он спал, а теперь бодрствует. Сны при этом Он никогда не помнил, однако твёрдо знал, что они были. И что просыпался Он именно из-за них.
В таких случаях Он вставал, подходил в окну и вглядывался в небо. В эти ночи небо всегда было безоблачным, и можно было рассмотреть каждую звезду, а иногда и другие небесные тела. Он всегда улыбался Луне, если она была полной. Ему с раннего детства казалось, что её гримаса – это улыбка. При том улыбка обращённая именно Ему. И Он улыбался в ответ.
Именно в эти лунные ночи Он не заползал обратно под одеяло, а одевался и шёл на прогулку. Он называл эти ночи «волшебными». Иначе, чем кроме волшебства можно было объяснить тот факт, что во время этих прогулок Ему никто не встречался. Ни единой человеческой души. Даже машины почему-то не ездили по тем улицам, где Он проходил.
Он шёл и Ему улыбалась Луна. И дома тоже. Иногда и деревья, и скамейки, и канализационные люки. Даже в холодном сиянии звёзд он чувствовал улыбку.
Походка Его в такие ночи была необыкновенно лёгкой. Асфальт сам ложился под подошвы Его кед. А усталость не приходила, даже после многочасового брождения по Городу.
А Город … Город в такие ночи разговаривал с Ним, рассказывая истории из жизни своих жителей, которые и не думали с кем-то этими самыми историями делиться.

Путь ... какой он? Единственный и каждому суждено идти им, делая шаг там, где это предначертано?
Может он един и нужна только сила, чтобы идти по нему вперёд, а не стоять на месте или даже возвращаться?
А может это настоящий лабиринт или дорог, дорожек, тропинок? Сворачивай куда тебе угодно, иди куда хочешь с любой скоростью?
Чёрт его знает, да и не нужно знать, нужно просто идти туда, куда хочется и ни за что не останавливаться.

Пропёрло меня видимо после Пановского "Таганского Перекрёстка" на бытовую мистику. А может после Фраевской "Жалобной книги"? Неважно, факт в том, что пропёрло и теперь образы для подобных произведений иногда меня посещают. Примером тому может как раз служить пост предыдущий.
Ещё один пример - женщина лет 35-40, с парочкой детей и мужем. В общем, как любят говорить, обычная женщина. С маааааленькой такой особенностью. Будет она у нас потомком каких-нибудь оракулов, предсказателей, ведунов. Будущее будет предсказывать совершенно спонтанно, совершенно об это сама не подозревая. Например сидящему рядом в метро дядечке прошепчет, что в такое-то время его сегодня собьёт машина. Дядечка внимания не обратит, но в сознании отложится и может позволит ему избежать трагического шага на проезжую часть.

Парикмахерская работает круглосуточно!
Зачем? Для кого? Естественно, что вопросы эти первым делом возникают у молодой девушки, которая за неимением лучшего устраивается туда на работу. Немного удивляет вполне нормальная зарплата и высокое качество "оборудования". Да и хозяин немного с причудами, но кушать-то хочется.
Естественно, спать на ночной смене девушке не придётся. Клиенты, хоть и немногочисленные, хоть и со странными пристрастиями в причёсках, будут регулярно захаживать сюда. Дальше - страньше и чудесатее. Мистика и фантастика. Плавная смена жизненных ценностей или наоборот - побег из странного места.
Всё это в лучшем бесцеллере года (какого - не уточняется) от Евгения Тру.

Я банален. Да, именно так. Именно поэтому я могу себе позволить подвести итоги года. Ну или не подводить. Отрицание банальности - тоже банальность своего рода. А земля плоская. Да. А всё остальное плод больного воображения. Естественно все больные, а я один такой хороший и здоровый. Но это всё не важно, как не важно и то всё, и вот даже воооон то всё. И не всё тоже не важно, но это уже совершенно другая история о которой возможно как-нибудь, а может и никогда. Всё зависит от.
Год? Он был. Даже ещё пока что есть, хоть и осталось его уже совсем немного. Пара капель не наберётся.
Год уходит и мне радостно и грустно вместе с тем. Год был просто замечательный. Хороший, если выражаться совсем уж банально. А всё потому, что так плохо и так много плохо в этом году мне не было ещё никогда. Меня рвало на части и размазывало в блин. Меня сжимало в точку и разматывало по двадцати измерениям. Вот и сейчас ... извините за неровный почерк.
Я наверное многое понял за этот год. Про себя, про людей и про всех остальных, а так же о мире. Почему наверное? Я сознаю себя здесь и сейчас. С уверенностью сказать каким я был десять минут назад, а тем более год назад - я не могу, а потому не могу и сказать было ли какое житейское знание со мной тогда или нет. Да воспоминания о понимании некоторых вещей со мной, но только некоторых. Даже не самых важных, а скорее самых сложных. Остальное - было всегда. Ну или не было, но ведь это абсолютно не важно. Это было в этот год. Этот год был.
Этот год есть, ведь он ещё не закончился. Он сейчас со мной. Улыбается из кресла и всё так и норовит плеснуть мне в стакан чего-нибудь алкогольного и шепнуть, а помнишь? И я вспомню и улыбнусь, может весело, а может грустно. Этот год он никуда от меня не денется. Он будет всегда со мной, пока старость не принесёт с собой маразм и склероз. В какие-то минуты моей жизни он его тень будет выглядывать из-за угла, подмигивать и шептать: "Помнишь ..." Он будет этот год.
Он останется вне времени, потому что был полон событий. Он будет как и 2007, и 2006, и 2005. Четвёртый хороший год из двадцати четырёх. Шестая часть жизни ... не очень больная, но без неё всё было бы ещё печальнее.
И да, 2009 год, мне почему-то кажется (или просто хочется в это верить), я тоже долго не смогу забыть. Даже если буду очень этого хотеть ...

Сколько нам там завтра стукнет, Евгений? Двадцать четыре года? Двести двадцать восемь месяцев? Восемь тысяч шестсо... ну да не стоит в таких подробностях.
Не люблю чётные цифры. Не знаю почему, просто не люблю. Тем не менее 24 мне симпатично. Не знаю даже чем. То ли тем, что первая его цифра возведённая в степень равной ей же (или просто умноженная сама на себя) даёт вторую, то ли тем, что делиться оно на 3 - моё любимое число, а при делении получается 4 - вторая цифра делимого. А ещё если от этого числа отнять первую его цифру - получиться 22, то есть число моего рождения. И оканчивается оно на ту же цифру, что год моего рождения. Вообще, если подумать, то цифра 4 - тоже мне нравится, хоть и по-другому нежели 3. Но, я думаю, дедушка Пифагор этого не одобрил бы.
А собственно говоря, что значат эти цифры? Да хотя бы просто цифра 24, с которой мне теперь год жить бок о бок. Наверное впервые задумался об этом. Естественно, это число оборотов матушки Земли вокруг Солнца, которые я имел счастье лицезреть, число пережитых осеней, лет и прочих зим с вёснами. Это что-то вроде ещё одного ярлыка, по которому люди могут судить обо мне. Это временное количество моего "было". Если подобрать соответствующие функции, то подставляя это (и все последующие) число можно узнать: число виденных мною окон, число моих походов в туалет, время потраченное мной на образование, количество ударов каждого моего пальца по клавишам клавиатуры, число морганий, число улыбнувшихся мне девушек, число не переведённых мною через дорогу бабушек, количество произнесённых мною матов и пошлых шуток и много чего ещё.
Короче, получается совершенно бесполезное число. Цифра больше 21, но меньше 27. Можно было бы, наверное мереть возраст промежутками. Хотя ... так оно ведь и есть.

- Девушка, а сколько вам лет?
- Больше 18.
Очаровательная улыбка и конкретика уже никого не интересует.

- Две бутылки водки.
- А 21 год есть?
- Ага.
И продавщица не будет считать сколько там лет парню. Она просто посмотрит на год рождения.

- До пенсии 5 лет ...

И так далее. Так что чёрт с ней, с это цифрой. Красивая и на тои спасибо.

В моём подъезде 140 окон. Сколько их в моём доме? Сколько окон во всём шестом микрорайоне города Архенгельска? На улице Галушина? По всему городу? Стране? Миру? Думаете точного числа никто не знает? Ошибаетесь. Я знаю. Их .. их очень много. Саркастически улыбаетесь? Ну и пусть, на мой взгляд вполне нормальное числительное. Ничем не хуже дух, двадцати семи тысяч или тринадцати миллиардов семисто срока трёх миллионов двадцати четырёх тысяч двухсот восьми. Даже нагляднее на мой взгляд.
Так вот, окон в мире очень много. И за каждым горит свет. То есть, конечно, не в этот конкретный момент, а вообще. Где-то вечером, где-то и ночью, а бывает и днём. В некоторых, правда, круглосуточно. Не суть. Важен сам факт того, что в окнах зажигают свет. Факт того, что в помещения, которые находятся за этими окнами заходят люди. Что-то там делают. Приносят в эти помещения, в эти окна движение, жизнь.
Идя по вечернему, вернувшемуся с работы городу, а в особенности по спальным его районам, видишь очень много таких окон. За каждым своя комната со своей обстановкой, своей мебелью и своим хозяином. И своей лампочкой под потолком, обрамлённой в абажур или люстру, как картина в раму. Заглянув в окно, можно что-то узнать об обитающем за ним человеке. Не узнать, конечно, предположить, применить дедуктивный метод, пофантазировать.
Почему-то мой взгляд чаще других притягивают кухонные окна. Кухня - она же центр маленькой квартирной вселенной, вокруг неё вращаются все разумные формы жизни. По кухне можно судить не о конкретных людях, а о целых семьях. Вот например ...
... зелёный матерчатый абажур полусферой свисает с белёного потолка. На этакой верхотуре ему составляет компанию монументальный буфет. Хочется увидеть что ниже? Дудки! Ниже - занавески, выцветшие за многие стирки почти до полного бесцветия. А за ними ... пусть будет дядечка преклонных лет, в толстенных очках, с внушающей уважение бородой и не менее внушающей лысиной. Дядечка читает газету или журнал, или книгу. И попивает чай из чашки. Чашка та, естественно из сервиза, который ему с женой подарили на свадьбу чёрт знает сколько лет назад. А вот и жена. Входит в кухню. Ворчит что-то о плохом свете. О том, что надо бы уже давно вместо абажура повесить люстру с тремя лампами. Дядечка кивает головой, не отвлекаясь от чтения и ...
Я иду дальше. Мелькают окна, но я пока в них не всматриваюсь. Хотя, вот кажется ...
... на подоконнике сидит девушка студенческого возраста и курит. Рядом с ней стакан с чем-то красным. Света в кухне почти нет. Лишь пара свечей мерцает где-то в глубине, выхватывая из вечерней мглы то бок холодильника, то шкаф с посудой. Девушка смотрит куда-то вдаль, не обращая внимания на мой скользящий взгляд. Кто она? Мне хочется верить, что её родители уехали куда-то то ли по делам, то ли в отпуск. Не важно. Важен факт того, что родители уехали. Почему же девушка сидит одна? Почему не зовёт шумную компанию? Ей просто нравится сидеть вот так в тишине и спокойствии. Слушать музыку. Смотреть вдаль и думать обо всём сразу и ни о чём в отдельности. Она думает, что ...
Дальше, дальше. Мелькания нитей накаливания и оконных рам ...
... окно без штор. Под потолком лампочка без всяких люстр. Светит ярко, но людей не видно, а музыка у меня в наушниках не позволяет услышать есть ли там вообще кто-то. Но я уверен, что на полу сидят молодые люди. У одного из них гитара. Девушка рядом с ним поёт. Несколько зрителей либо подпевают, либо отбивают ритм чем попало. На плите закипают пельмени ...
Все пробегают мимо этих окон, пробегают мимо чужих жизней, не интересуясь, что там внутри. Пробегают почти мимо всех окон. Но у одного останваливаются. У двух. Десятка или трёх - не важно. Останавливаются, ищут их глазами. Отсчитывают этажи и окна соседей. И улыбаются, когда видят, что там горит свет. Они вспоминают тех людей, что сидят сейчас там и занимаются своими делами.
Вечером. Когда я иду. Каждый дом похож на участок звёздного неба. На нём беспорядочно горят звёзды-окна. Тухнут и загораются новые. Перемигиваются о чём-то своём. Светят кому-то. Звёзды? Окна?
Вот так же как в окно можно заглянуть в глаза проходящему мимо человеку. Посмотреть и предположить, применить дедуктивный метод, пофантазировать на его счёт. Придумать себе частичку его жизни. И да. Знакомые глаза тоже встречаются. Так же как и окна. Они похожи не только этим ...

Жила себе маленькая девочка. Были у неё какие-то там мама и папа. В принципе, у неё вполне могли быть другие родители. Вряд ли это что-то изменило бы в её жизни. Бывают такие жизни, в которых какие исходные данные не меняй – приходят они всегда к одному и тому же итогу.
А тут родители не то чтобы плохие. Хорошими их тоже не назовёшь. В общем, дочь для них была как вещь. Хорошая, качественная, нужная в хозяйстве. Такая, про которую вспоминают только, когда она ломается.
Девочка эта могла гулять допоздна, смотреть сколько угодно телевизор, не делать домашнюю работу и плохо учиться. Ни слова упрёка не услышала бы она. Соответственно и успехов её никто тоже не замечал. Этакое положение вещей некоторые ещё называют свободой. Из всех вышеперечисленных свобод, девочка пользовалась только свободой прогулок. Гуляла часто и с удовольствием. Но почти всегда одна. Сверстникам-то до темноты гулять не разрешали. Да ещё в такие места ходить …
Далеко ходила она. Многое видела. Да не все картинки были приятными. В особо страшных случаях, она вспоминала о детской привычке – зажмурить глаза, тогда всё исчезает. Даже то, от чего хочешь спрятаться. И не страшно вовсе. Бывало увидит, как трое избивают одного в переулке или компания подвыпившая волочет вырывающуюся девушку в кусты, да и зажмурит глаза. И сразу так хорошо, будто мерзости и гадости этой вообще нет и не было никогда. И открывать глаза не хочется. Зачем спрашивается?
Ну и не открывала глаза. Блуждала впотьмах. Ей это даже нравилось. В конце-концов набредала на людей, которые готовы были помочь маленькой слепой – отвезти домой. Добрые люди говорите? Ну, если может добрым называться человек, который избивает своих детей, а на улице провожает слепых девочек домой, говоря себе при этом: «Вот какой я хороший. Не такое уж я и чудовище,» - ну тогда да. Пусть будет хорошим человеком.
Но обычно девочка сразу по приходу домой глаза открывала и вела себя как раньше.
А однажды … то ли увидела что-то особенно неприглядное, то ли люди попались совсем уже не хорошие, то ли просто надоело всё. В общем, однажды глаза они не открыла даже дома. Родители этакой оказии не замечали день или два, зато когда заметили … ну, вы представляете, что происходит с людьми, у которых вдруг ломается единственный телевизор, за которым они привыкли проводить вечера? Тут примерно то же самое, только с большей долей истерии – всё-таки дочь родная Положено поистереть.
И началась беготня по офтальмологическим клиникам, по светилам мировой науки, экстрасенсам и прочим святым. Все только плечами пожимали – мол девочка сама видеть не хочет. Это вы не по адресу обращаетесь. К психиатру не пробовали? Ну и попробовали. Месяц в клинике убедил девочку, что глаза лучше вообще никогда не открывать. Психиатры, психологи, психоаналитики и прочие поклонники Фрейда и Юнга синхронно пожали плечами, да и отправили «больную» домой, посоветовав уделять ей больше времени.
В домашней обстановке родители окружили девочку заботой. Покупали ей игрушки и сладости. Даже собаку-поводыря приобрели. А через месяц-другой снова закружились в своих делах-заботах. И стало всё по-прежнему, только девочка ходить начала в специальную школу. А в остальном всё так же. Даже прогулки свои возобновила, только теперь с собакой.
И в одну из таких своих прогулок ранним вечером встретила она светло-фиолетового человека. Ах да, ещё в больнице, не видя людей, которые её окружают, она начала обозначать их цветами, которые ещё помнила.
Синие люди – спокойные и уравновешенные, но холодные, как медсестра, которая делала уколы.
Зелёные представлялись ей всегда улыбающиеся, но улыбающиеся себе, чему-то внутри, как будто ничего в мире неважно.
Жёлтые были дёрганными и не всегда понятными и чаще встречались среди пациентов.
Оранжевые – осенние люди, грустные, будто потеряли что-то и никак не могут найти да и знаю уже, что не найдут.
Красные – взрывные, непостоянные, способные только что говорить одно, а в следующую секунду – противоположное.
А фиолетовые – люди сумерек, когда непонятно, что может произойти из-за размытости всех контуров и очертаний. А ранние сумерки – время сказок, поэтому светло-фиолетовые люди – зачастую сказочники. Они могут в жизни не рассказать ни одной сказки. Вслух. Но сказки всегда роятся у них в голове, а сказочник их слушает.
Так вот однажды вечером встретился девочке и её собаке сказочник. Такой, который даже и не знает про себя, что он сказочник. Он сидел на каком-то парапете и жевал бутерброд с колбасой. Рядом стоял термос с чаем. Увидев слепую девочку, он очень удивился. Не столько её слепоте, сколько её появлению. Ведь у этого сказочника была одна особенность – при желании он мог остаться один. Зайти в какой-нибудь закоулок, сесть вот так с чаем и бутербродами и быть абсолютно уверенным, что в следующий час-два сюда никто больше не зайдёт. Обычно так и бывало. А тут – девочка.
Делать нечего – пришлось рассказывать сказку. Почему пришлось? Потому что девочка так прямо и заявила, мол давай рассказывай сказку. Её-то сразу понятно, что человек светло-фиолетовый, а значит сказочник!
Вздохнул он и принялся говорить. Что в голову пришло, то и говорить. Что-то про девочку, которая очень любила гулять вечерами. Про родителей её непутёвых. Про одиночество. Про закрытые глаза. Про врачей и больницу. Про собаку её. Снова про прогулки, а потом про встречу.
- … и когда она дослушала сказку, то … - тут сказочник будто проснулся и понял, что он говорил последние минуты. Посмотрел на девочку, а она улыбается и кивает, мол правильно всё.
- … и когда она дослушала сказу, то отправилась путешествовать, - договорила за него девочка.
Он ещё несколько часов просидел на месте, то ли думая, то ли пытаясь не думать. Стало холодно, и он потянулся к термосу. Но вспомнил, что девочка его забрала вместе с рюкзаком и остатком бутербродов.
- Нельзя же начинать путешествие вот так – налегке, - снова прозвучали в его ушах её слова. И ему показалось, что он снова видит её маленькую спину, удаляющуюся вверх по улице куда-то туда, где по его представлению находился конце их города …

Время ... кажется, что оно бесконечно, но в то же время точно известно, что лично мне (каждому из вас) отмерено конкретное число минут, секунд, часов и прочих крупинок и капель. И все эти метры и километры времени лежать спокойной в какой-то котомке, откуда мы их периодически извлекаем и тратим на что-то.
Двадцать движений длинненькой стрелки меняем на пару километров пути (живописные пейзажи и мыслительные процессы различной полезности прилагаются бесплатно!!).
Один прыжок тонкой и быстрой стрелки на страх, гнев, горе, облегчение радости - супер предложение только здесь и сейчас!
Пара оборотов толстой и короткой легко просто выкинуть. Конечно, за это время вы будете что-то делать. Ходить, говорить, кушать, в туалете сидеть. Но об это товаре вы даже и не вспомните. Это оптовые закупки по ценам производителя.

Время - крайне нестабильная валюта. Сейчас оно бесценно и за каждую крупицу готов отдать всё, а завтра ... завтра хочется перевернуть котомку и высыпать его всё без остатка.
О конвертируемости времени речи вообще не идёт. Вы не сможете нигде купить время. Только тратить. Можно изображать из себя ростовщика - пытаться увеличить ценность времени не качественно, а количественно. Купить за пять минут не пару пару сотен метров пути пешком, а километра два на машине. Это напоминает впихивание невпихуемого. Хотя, конечно, и необходимо иногда ...
А ещё, говорят, можно не покупать кучу бесполезной и серой повседневности, а брать крупицами. Каждая из которых останется где-то под кожей и будет иногда царапать, напоминая о себе. Не обязательно приятно, зато останется какая-то память о том, что время в вашей кошёлке было, а не просто приснилось вам ... конечно, понятно, что вся жизнь из подобных крупиц состоять не может. Но и рулонами серости увлекаться не стоит ...

Пламя бежит по степи. Ему нужно успеть. Поэтому алые языки скачут по траве, топчут её, оставляя после себя лишь пепел, равномерно покрывающий землю.
Кто-то пришёл сюда не так давно. Улыбнулся восходу и лёг в уже по-осеннему сухую траву. Он разглядывал небо, пытаясь отыскать среди торопящихся куда-то облаков что-то важное только Ему одну. Ему и Ей. Улыбка не оставляла его лица всё время. Было безумно легко и просто. Он встал, достал из кармана спички. Чиркнул.
- Беги, - сказал человек улыбаясь. И Огонь побежал. Побежал и человек, он торопился, как и огонь.
Ветер неустанно следовал за Огнём, подгоняя его. Он тоже спешил, тоже хотел побыстрее добраться до места назначения. Ветер гнал Огонь, поднимая с земли пепел и кружил его. А пепел стремился осесть, успокоиться, снова уснуть на земле.
Огонь спешил, он почему-то знал, что если попробует остановиться хоть на долю секунды, то не успеет. И это страшил его больше всего. Он не понимал почему. Он просто не мог понять, потому что думать мог только о том, что надо спешить вперёд. Быстрее, ещё быстрее. Не останавливаться – туда, на холм с холма к линии, где кончается трава и начинается каменистая почва. Вот и она и …
… последняя травинка догорела. Гореть больше было нечему. Огонь дошёл туда, куда так стремился и потух.
Ветер усмехнулся и подул дальше, он тоже торопился, но в отличии от огня, он знал, что успеет. Никто ещё не опаздывал …

Пришла ночь. Пришло время просыпаться. Я чувствую, как через моё длинное тело струиться энергия. Она наполняет меня всего. Я буквально свечусь изнутри. Со своей высоты мне видно многое. Люди проходят мимо. Кто поодиночке, отгородившись от и этого мира, завесой звуков. Другие предпочитают компании из одного себеподобного или сразу нескольких. Все они зачастую старательно не замечают окружающего. Кто-то ведёт внутренний монолог, кто-то внешний диалог.
Из всех из них мне больше импонируют те, что ходят парами обнявшись. Эти зачастую обращены не только внутрь себя, но и к своему спутнику. В особо исключительных и замечательных случаях, они способны видеть что-то ещё. Таких я провожаю взглядом, насколько это позволяет и от всей свой электрической души желаю, чтобы они гуляли тут почаще.
Я вообще с трудом могу понять людей. Для них открыт целый мир. Просто бесконечное пространство, по сравнению с тем небольшим куском асфальтовой дорожки, углом здания детского сада №38 и нескольких квадратных метров газона, которые мне приходиться освещать каждый вечер и ночь. А они зачастую даже не обращают на него внимания. В своих двадцати метрах асфальта я знаю каждый миллиметр. Для меня счастье уже, когда ветер становится настолько сильным, что раскачивает меня, и могу увидеть ещё сантиметр ... А окна! Я знаю только шесть ... но их же в мире сотни тысяч. И, наверное, не все такие же квадратные. Я уже не говорю об углах зданий и самих зданиях. Ну и конечно небо. Я люблю, когда идёт дождь и на асфальте остаются лужи, тогда я могу наблюдать за небом. Видеть облака, которые вечно куда-то бегут, вечно меняются ... я завидую им ...
Люди же ... люди способны видеть все это и многое другое каждый день, а они просто проходят мимо, не обращая внимания. Странные ...
Ах да ... парочки ... мне они симпатичны не только, потому что способны видеть больше. Они - напоминают мне нас, фонари. Мы рождены парами. Но каждый светит в свою сторону. О существовании другого мы догадываемся только по его свету. И, наверное, самое страшное для нас - это, просыпаясь на очередную ночную стражу, не увидеть этого света ... понять, что теперь ты не только недвижим, но и совершенно одинок ...

Чашка с холодным чаем. Это, пожалуй, единственный предмет, который остаётся неизменным в моей комнате. Каждое утро я встаю и иду на кухню. Врубаю чайник. К тому времени, когда я умоюсь и почищу зубы, он как раз закипит. Заварочный чайник давно уже пустует и смотрит на меня каждый раз с надеждой и упрёком. Мол, хозяин, нафига я тебе нужен, если не используешь ты меня, может всё-таки сегодня попьёшь не этих опилок, завёрнутых в бумагу?
Игнорирую его и беру со стола чайный пакетик, который тут же и топлю в кипятке. Аккуратно оборачиваю верёвочку вокруг ручки кружки. Зачем? Я сам толком не знаю. Боюсь, видимо, что утопленник выберется и начнёт мне страшно мстить.
Первые пару глотков делаю прямо на кухне. Складываю в рот пару печенюшек, оставшихся от вечерней посиделки с самим собой, запиваю их. Возвращаюсь в комнату. Ставлю чашку рядом с ноутом и тут же про неё забываю. Начинаю бурить не проснувшимся ещё толком мозгом виртуальные пространства форумов, блогов, дневников и социальных сетей. Смотрю чего там изменилось в жизни моих «друзей».
А что у них в сущности может поменяться? Вот один парень из Костромы решил взять себе щенка и теперь все общие знакомые будут трепетно следить за ростом псинки, смотреть выкладываемые фото, соболезновать, когда щеночка переедет машина. А потом долго ещё вспоминать, какая была замечательная собака.
И просижу я с утречка полчаса, уставившись в мерцающий квадрат, проживая частички чужих жизней. Вся эта кутерьма очень напоминает пожирателей падали. Кто-то один проживает событие, а остальные набрасываются уже на падаль, пытаясь хоть на миг почувствовать себя живыми. Проживаю и я с ними кусочек чужой жизни. Время и воспоминания сгладят всё. Лет через двадцать я буду уверен, что это именно у меня был щенок, которого сбила машина. Этого щенка я буду помнить, ибо помнить мне по большей части нечего.
А если и я мои яркие моменты будут доступны все, тому же парню из Костромы, например. То чем, моя жизнь будет отличаться от его? Да ничем, в принципе. Время смоет границы между «моё» и «не моё». Тысячи человек проживут одну жизнь. Хорошо хоть не умрут в один день. Хотя со временем …
Время?! Чёрт уже полчаса торчу перед ноутом. Сдалась мне очередная эта подборка фоток костромского щенка …
Одеваюсь и бегу на работу. А чай с утопленным пакетиком остаётся стоять на столе …

Страшно подумать, что когда-нибудь я стану забывать не только про чай …

Понедельник - время, когда человечество находиться в противофазе с космосом ...

Давно мне уже не хотелось утром в понедельник всех убить ...

Правильно говаривал мессир Воланд, что мол человек не может с точностью сказать даже что с ним будет сегодня вечером.
Жил я себе всё лето и думал, что с нового учебного года начну снова преподавать Электротехнику. Заодно мне всучили введение в специальность и лабы по ТОЭ вторым преподавателем у автоматчиков. Всё это было немного привычно, но имелись и новые моменты, которым я был крайне рад.
Вообще считаю, что работать на одном и том же месте несколько лет - надоедает, приедается, работа становится ... механистичной что ли. До сего года так и было. Не на одном рабочем месте я не задерживался дольше года (учебный мастер, электромонтёр, ассистент кафедры). А сейчас должен был пойти на второй год.
А вот хрен! Я встретился со своим научным руководителем и он сказал, что нашёл способ перевести меня в бюджетную аспирантуру. НО для этого я должен забить на Электротехнику и работать этот год ДОКУМЕНТОВЕДОМ у него на кафедре. Сказать, что я был в шоке - не сказать ничего. Радости по поводу перевода на бюджет не было и в помине.
Почему? Потому что кто-то что-то решил в моей жизни без меня. Принудил. Ну не в силах я отказаться, от такого.
Потом посидел, подумал ... в принципе так лучше. И похер, что кто-то это решил за меня. Это просто отлично. Только вот тот факт, что я "кинул" кафедру Электротехники в последний момент, когда уже было написано расписание, в котором стояли мои пары ... этот факт меня немного коробит ...

Полвторого ночи.
Ем шоколадный завтрак Nesquik, заправленный молоком.
Запиваю это дело Coldrex Hoyrem`ом.
Скучаю по матери, которая уехала отдыхать в Италию.

Я сегодня жёг книги.
Недели три назад я решил, что мне надоел старый советский ещё книжный шкаф, который ну никак не вписывался в мою комнату, однако стоял тут с тех пор, как мы переехали. А теперь я решил, что хочу осуществить своё старое желание и поставить дома полки. Чтобы с одной стороны они держались на трубе-стойке, а с другой упирались в стену. А за этой инсталяцией очень органично вписалось бы крело, подумалось мне тогда. Я пошёл к матери, которая уже давно косо поглядывала на этот шкаф и изложил идею. Хорошо, когда родители – строители. Через полчаса был готов эскиз будущих полок. Через день были заказаны доски, куплена труба и крепёж. А я принялся за освобождение шкафа. Книги в нём стояли в основном детские. Энциклопедии и развлекательная литература.
Все эти книги мне уже не нужны так же как и шкаф. Но они стояли в моей комнате очень долго время, занимая свободное место.
Зачем? Я ведь даже никогда не думал взять какую-то из них и перечитать. Они просто занимали место в моей комнате. Так бывает и в жизни. Что-то в ней просто есть. Не важно вещи это, люди или какие-то ощущения. Это просто есть. Оно попалось на пути много лет назад. Было использовано. Была получена польза от этого. Или не была. В общем это утратило свой практический смысл. Поэтому его убрали в этакий шкаф. Ведь когда-нибудь может пригодиться.
Однако были в этом шкафу и книги иного рода. Те, что при каждой уборке перекладываются в новое место. Человек смотрит на них и морщиться. Ну не нужны никогда будут уже книги о молодости Ленина. «Как закалялась сталь». «Разгром». «Молодая гвардия». Аналогии с жизнью каждый может провести сам.
И вот именно эти книги я сегодня жёг.
Я знаю с раннего детства, что книги жечь нельзя. Что это просто преступление. Детям прививают трепетное отношение к книге. Наверное из таких вот директив и складывается по кирпичикам человек.
А что если их все убрать? Что если человек забудет всё, что должно быть? Будет то, что мы называет дикарём. Варвары.
Но почему же я сжёг эти книги? Ведь можно было найти другой путь!
Ну да … парочку перед этим я выбросил в мусоропровод. Это мерзко. Всё равно их потом сожгут со всем мусором, а я как бы перекладываю своё дело на других.
С другими вариантами то же самое. Вряд ли эти книги кто-нибудь ещё открыл бы. Закончили бы они так же. В огне.

Ага … все так говорят … наверное мне просто хотелось сделать что-то противоестественное … и я кое-что понял. Я могу это сделать и меня не будет мучить совесть … оказывается я вполне себе бессовестное существо. А все «муки совести» - лишь стереотипы, пришитые мне вместе со знанием, что книги жечь нельзя. Как так получилось, что совесть у меня на липучках – не знаю, но факт остаётся фактом …

В некотором царстве, в ну совсем уж далёком государстве, которого и не было может никогда, а если и было то к делу это отношения не имеет. Так вот, жил в том краю, кто бы вы подумали? А действительно кто? Маленькие мальчики – это, конечно, всегда актуально, благо вырасти за время сказки они могут в кого угодно. Но, согласитесь, это моветон. То же с девочками. Так что думаю, разумнее обратить свой любопытный взор на кого-то постарше.
Вот, например, портной. Ну тот самый, что десятерых одним ударом убивал. Жил себе поживал, шил что-то целыми днями, но, видать что-то не устраивало его в жизни. Иначе б с какого перепугу стал он вышивать на поясе этакие надписи, да в странствия далёкие да опасные отправляться? Видать мешало ему что-то жить. А издавна известно, что хоть благородному дону, хоть влиятельному сеньору, хоть нищему, хоть тому же портному жить мешать может: деньги и женщины. Обе вещи эти почему-то никогда не пребывают в том качестве/количестве, от которого любой представитель мужского пола становится благостным и спокойным, как слон на водопое. Постоянно чего-то либо не хватает, либо слишком много. В случае с портняжкой, например, наблюдалась ощутимая недостача и того и другого. Вот и пошёл он куда подальше со своим нелепым поясом. Ну и вы знаете, что там было дальше. Полцарства и дочка королевская в придачу. Но, нас ведь с вам не остановит жирная точка после слов «.. в один день.» Нам очень хочется знать что скрывается под «долго и счастливо». Как бы и нам такого отхватить …
Ан не получится. То есть совсем. В сказках, как говориться, ложь. Нет, не в том, чтобы побеждать всяких великанов и единорогов. Или там покорять сердца девичьи. Получать царства и прочие безобразия творить. Самое невероятное как раз это самое «долго и счастливо». Ну не могут эти два слова стоять рядышком.
С другой стороны, может это у меня по юности лет совсем уж максималистское ощущение счастья? Кажется мне почему-то, что счастье в длину очень короткое. То есть счастье настоящее. То есть за штуку эту бороться надо постоянно. Терять, находить вновь, снова терять, снова находить или не находить. И чтобы каждый раз, как первый в жизни сникерс, как самое первое сентября, как первый год на новой работе, как обустройство новой квартиры, как поездка на новом маршруте автобуса, как первый поцелуй в конце-концов!
Да, да, да … многие скажут, что только в эти мгновения и существует счастье. Они правы. Это счастье подобно вспышке, которая ослепляет на мгновение. Офигеть, говорим мы, хотя ничегошеньки не видим. Но потом сияние гаснет, зрение к нам возвращается и мы понимаем, что в принципе ничего и не изменилось. Всё те же, всё то же. И снова хочется новизны и свежести, новых единорогов и принцесс, бандитов и прочих весёлостей. В этой стратегии осчастливливания себя очень важно всё распланировать, А то в один момент окажется, что новое и необычное кончилось, а жизнь-то ещё идёт. По второму кругу? Скучно.
Но ведь есть второй путь. Жить в бочке и радоваться каждому мгновению, наслаждаться процессом ежеутренного умывания, тем что ступни твои касаются земли, тем что воздух заполняет лёгкие, а в следующий момент уноситься из них прочь. В общем, быть этаким прямоходящим кактусом, которому вполне довольно того, что он хотя бы жив. Эт в идеале, конечно. Такая святость встречается крайней редко. Обычно кактусы живут чуть более активной жизнью, но довольствуются так же малым. Покупкой нового телевизора, ремонтом в туалете, пачкой шоколадного мороженного и прочими мелочами.
А правда, как всегда где-то рядом, то есть по середине. Извините за сумбур!

Я не могу написать письмо. Я очень хочу его написать. Но получается, что я хочу сказать слишком много и сразу.
Я хочу рассказать о прогулке по рельсам ...
Я хочу рассказать о чудесном закате, который я наблюдал, гуляя по рельсам ...
Я хочу рассказать о музыке, которую тогда слушал ...
Я хочу рассказать кому я позвонил, бредя по рельсам ...
Я хочу рассказать почему я звонил именно ему ...
Я хочу рассказать почему я решил пойти к нему ...
Рассказать о пяти чашках чая и одной вина ...
О разговоре, который тёк вместе с чаем ...
О том,что я ничего не могу рассказать об этом разговоре ...
О том, что именно так я и спасаюсь от одиночества ...
О том, что в этот раз мы спасали друг друга ...
О том, что в этот раз я не сумел спастись, даже чаем и разговором ...
О том, что я засыпаю каждую вторую ночь не потому что мне хочется спать, а потому что бодрствовать невыносимо ...
О том, что я хочу сбежать ...
И о том, почему я этого не сделаю ...
Я хочу рассказать, как я сегодня гулял ...
И о чём были разговоры ...
И о том, о чём я молчал ...
И о том, что сейчас я снова пойду спать не потому что мне хочется спать ...

Наверное, каждая из этих строчек могла бы превратиться в полновесное письмо. Я могу. Но всё, что я хочу сказать можно выразить одним единственным предложением. Зачем тогда писать письмо?

Мне не о чем писать, хотя вокруг и внутри множество вещей, о которых можно писать письма ... что ж, я подожду, пока не наберётся больше одного предложения ... ведь в дальнем диалоге двух собеседников то и хорошо, что ответить можно через очень длительный промежуток времени ...